Перспективы энергетического перемирия, ситуация в Белгороде и возможный путь к миру. Об этом в интервью Pravda.Ru рассуждает политконсультант, эксперт Российской ассоциации по связям с общественностью Елена Август. Речь идёт о позиции России, роли Запада и идеологических вызовах после конфликта.
— Завершились трёхсторонние переговоры в Женеве: Россия, США и Украина, — по урегулированию конфликта. До этого были Стамбул и два раунда в Абу-Даби, но, кроме обмена пленными, результата нет. Трамп заявлял, что разговор будет «большим, но простым». Чего ждать от нового раунда?
— Быстрых результатов точно не будет, как бы нам этого ни хотелось. История — слишком сложная, всё зашло слишком далеко. Украинская сторона по всем параметрам пока не готова идти на требования, которые выдвигает Россия, и на те, которые не выдвигает, но поддерживает Трамп.
Тем не менее это ещё один шаг к достижению договорённостей. В таком сложном процессе быстрого результата быть не может, иначе не было бы этих четырёх лет СВО. Многого мы с вами не узнаем до тех пор, пока решения не будут приняты.
Это серьёзная, многослойная работа — дипломатия, разведка. То, что выходит в СМИ, — лишь малая часть айсберга. Важно даже то, где проходят переговоры: мы видим перемещение в Европу и движение европейских лидеров к пониманию, что экономически мир слишком поломан, а выживать придётся вместе. Поэтому какие-то результаты будут, и это шаг вперёд.
— Лавров говорил о том, что США не придерживаются «духа Анкориджа». Что его раздражает?
— Скорее всего, была надежда, что подключение Трампа к переговорам даст более быстрый эффект. Но этого не происходит. Более того, усиливаются разногласия между Европой и США, и это влияет на поведение Зеленского.
«Дух Анкориджа» предполагал разумные и последовательные действия: договорились — выполняем. Этого не случилось. Мы видим затягивание переговорного процесса со стороны Украины и подключение европейских стран, которые экономически уже говорят более адекватно, но политически продолжают держать глухую оборону.
При этом они затягивают свои страны в глубокий экономический кризис, продолжая вкачивать деньги в Украину, которые во многом оседают в чьих-то карманах и не идут на решение проблем народа Украины.
— России вообще нужны эти переговоры?
— Если бы не были нужны, мы бы не заявляли о готовности к ним. Президент чётко говорит: «Мы готовы, вот наши требования, вот наша позиция». Если нас не слышат — продолжаем военные действия.
Мы уже шли на уступки, было рождественское перемирие. Наши действия отличаются от стратегии ВСУ: для нас важно сохранить жизнь людей и не оставить после себя выжженное поле. Мы защищаем свои территории, нам их потом восстанавливать. Мы не бомбим гражданские объекты: больницы, детей, — это не наши цели.
Но мы видим, как ведёт себя ВСУ, и это осложняет переговоры. Россия готова к переговорам, но будет действовать в соответствии со своими требованиями.
— Много говорят об энергетическом перемирии. Украина на нём настаивает. Нужно ли оно нам?
— Удары по инфраструктуре возымели своё действие. Мы видим, что люди требуют от Зеленского иной политики: сложно жить зимой без воды, отопления, канализации. Большинство населения и так не близко к его позиции, людям хочется просто прекратить конфликт и начать мирно жить на тех территориях, которые останутся за Украиной.
Но администрация продолжает посылать граждан на боевые действия, буквально выхватывая их на улицах. Зеленскому важно остановить удары, поэтому он поднимает новую волну обвинений в адрес России.
Однако у нас военный конфликт. Почему мы должны смягчать позицию по отношению к администрации, которая не идёт на переговоры и не соблюдает даже нормы ведения боевых действий? Мы говорим не о народе Украины, а о руководстве страны.
Мы нашли болевую точку. Да, гражданам тяжело, но президент Украины должен заботиться о своих гражданах — и эта забота может выражаться в готовности к нормальным переговорам. Тогда конфликт будет постепенно остановлен и начнётся восстановление. Тем более, в Европе есть желающие помогать.
При этом идут удары по Белгороду, и нашим тоже очень нелегко.
— Почему мы не можем полностью защитить Белгород?
— Это гонка технологий. Нельзя сказать, что долетает всё — далеко не всё. Но и волшебного решения, которое остановит все ракеты и дроны, не существует. Это военный конфликт нового типа.
Наши подразделения получают уникальный боевой опыт, учатся на ходу. То, что происходит в Белгороде, — больно и горько, но люди сохраняют стойкость.
Я была в приграничных регионах, разговаривала с людьми. Несмотря на испытания, они остаются сильными, помогают друг другу. Развёрнуты новые волонтёрские инициативы, многие переселились из опасных районов, но есть и те, кто остаётся и говорит: «Никто нас отсюда не переселит без нашего желания». Настроение — будем противостоять.
— Если представить, что мир наступит, каким вы его видите?
— Путь к миру будет сложным. Придётся решать огромное количество организационных, экономических и дипломатических вопросов. Начать конфликт проще, чем разбираться с его последствиями.
Но, помимо технических решений, предстоит серьёзная идеологическая работа. Пора перестать стесняться этого слова. Стеснение говорить об идеологии и пропаганде привело к тому, что в информационной войне мы не стали сильнее.
За это время выросло поколение на Украине, которое не считает Россию другом, не понимает единства народов СССР, иначе видит общее прошлое и историю Великой Отечественной войны. В головах людей — мифы, отличающиеся от реальной истории.
Поэтому работать придётся не только организационно и политически, но и идеологически — и на новых территориях, и в отношении той части Украины, которая останется за ней. Важно не допустить повторения оболванивания целого народа.
Денацификация на Украине